Как быстро похудеть?

Обратная связь


ПОЧЕМУ НЕ СПАЛ ИИСУС
Сновидения в христианстве и буддизме

В Евангелии от Матфея сказано, что, когда Иосиф хотел «отпустить» свою жену, обнаружив, что она беременна, ему приснился сон, в котором Ангел Господень предостерег его от этого шага. Вопрос в том, откуда евангелист узнал об этом сне. Вряд ли Иосиф его кому-нибудь рассказывал. Это был очень молчаливый человек, во всех четырех текстах он не проронил ни слова. Либо содержание сна сохранилось в «высших инстанциях», либо Матфей его реконструировал по образцам Ветхого Завета, где передача информации во сне была обычным делом.

Сновидение как мистический опыт души христианству было чуждо и враждебно. Информацию должно передавать Божье Слово. Иисус (в Евангелиях) никогда не видел снов, а спал только один раз, да и то в экстремальных условиях: в лодке, когда «сделалось великое волнение на море», и ученики страшно перепугались. Иисус здесь спит явно лишь для того, чтобы показать, что он равнодушен к таким пустякам, как буря на море. «И говорит им: что вы так боязливы, маловерные? Потом встав запретил ветрам и морю, и сделалась великая тишина» (Матф., 8: 24, 26).

Но вот в гораздо более важном эпизоде, сразу после моления о чаше, Иисус приходит к ученикам и видит, что они заснули. Он горько укоряет их, что не могли один час пободрствовать с Ним, и призывает: «Бодрствуйте и молитесь, чтобы не власть в искушение: дух бодр, плоть же немошна» (Матф., 26: 40—41). Пятнадцать веков спустя антипод Христа доктор Фауст, пародируя этот эпизод, призывает своих учеников в ночь, когда его должен забрать дьявол, спать спокойно. Итак, на примере от противного видно, что сон в христианстве — от дьявола. Поэтому бодрствование наряду с постом и плотским воздержанием входит в неотъемлемый кодекс поведения святого: чем меньше спишь, тем меньше риск попасться дьяволу в когти.

При этом, начиная с эпизода с Лазарем, сон в христианстве прочно ассоциируется со смертью, а пробуждение — с воскресением. «Сказав это, говорит им потом: Лазарь друг наш уснул, но Я иду разбудить его. Ученики Его сказали: Господи! если уснул, то выздоровеет. Иисус говорил о смерти его; а они думали, что Он говорит о сне обыкновенном» (Иоанн, 11: 11 — 13). Отсюда такие выражения, как «уснуть навеки», «спать как убитый», а сам глагол «усъпьти» означает не только уснуть, но и умереть (это выражение обыграно сверхчутким к языку автором «Августа четырнадцатого», где генералу Самсонову голос во сне говорит: «Ты успишь», то есть уснешь навеки).

Христианство относилось к сновидению отрицательно также и потому, что сон неконтролируем, он — не Текст и не Логос. Образно говоря, книга сна листается как попало — Книгу жизни необходимо прочитать последовательно, от начала и до конца. Идея, что жизнь — это «сон пустой», христианству абсолютно чужда, она пришла в Европу с Востока, и лишь в XVII веке (прежде всего в барочной обработке великого Кальдерона) стала популярна. В христианстве жизнь — не подлинная реальность, но очень важное подобие (модель) этой реальности, поэтому от жизни нельзя отказаться, стряхнуть ее, как сон; ее надо «прожить так, чтобы не было мучительно больно» — там, на том свете!

Представление об иллюзорности жизни — характерная черта философского учения буддизма. Поэтому если в христианстве сон — метафора смерти, то в буддизме сон — метафора жизни, ее пустоты и тщетности. В средневековой дальневосточной литературе существовал даже жанр романа-сна, задачей которого было развенчание пустоты сна жизни. В наиболее известном «Облачном сне девяти» буддийский монах насылает на героев коллективное сновидение, которое длится всю их жизнь и в котором они переживают все жизненные перипетии, а потом, осознав ничтожность того, что пережили, понимают, что все это было сном; тут снова является монах, и все благополучно погружаются в нирвану. И заметьте, никого не смущает тот факт, что один и тот же сон снится сразу многим людям. В христианстве такой случай — исключение: если он снится сразу двоим, это значит, что один из них скоро умрет; помните сон Анны и Вронского, где мужик бормотал над железом французские слова? Толстой вообще был хорошо знаком с этой традицией, и буддийско-даосская идея пробуждения от сна жизни расписана у него подробно в эпизодах умирания Андрея Болконского и Ивана Ильича.

Когда христианство стало приходить в упадок, интерес к проблеме сновидения резко усилился. В духе восточного скептицизма, сомнения в том, можно ли отличить сон от яви, все философы, начиная с Декарта и Лейбница и кончая Расселом и Муром, приходили к выводу, что сон от яви логически отличить невозможно.

В XX веке изучение сновидения сначала встало на христианский путь, но потом свернуло на буддийский. Фрейд пошел по первому, опираясь при этом и на античную, то есть языческую традицию, которая умела толковать сны не хуже его. В частности прекрасно понимала, что такое эдипов комплекс. Так, у Светония сказано, что Цезарю накануне несостоявшегося переворота приснилось, что он насилует мать, и это сочли добрым предзнаменованием, так как овладение матерью в мифологической традиции равнозначно захвату власти. И все же, хотя Фрейд вытащил то, что христианство скрывало, у него самого, человека, как известно, весьма консервативного, сон всегда скрывает подавленное, в социальном смысле дурное, греховное, а, стало быть, дьявольское. Фрейд, безусловно, разделял христианское понимание сна как синонима смерти. Но ортодоксальный фрейдизм заходил в тупик, будучи связан традиционным европейским пониманием сознания как тождественного мозгу. Когда Юнг и трансперсональная психология вывели сознание за пределы мозга, то пришли к буддийскому пониманию потока жизни как кармы, и сон стали изучать как часть этого потока. Сновидение вновь стало закономерной метафорой жизни, но понимаемой весьма широко.

И точно: объяснить многие явления сознания с помощью «церебро» — центрической модели Фрейда просто невозможно. Почему, например, когда герой Лермонтова умирает «в полдневный жар в долине Дагестана», то и ему снится возлюбленная, и одновременно ей снится он, умирающий в долине Дагестана и видящий сон о ней? Транс персональный подход, как и буддийская идеология, в духе которой написан «Облачный сон девяти», не видит здесь ничего странного. Тот факт, что сам Лермонтов в этом стихотворении дал, так сказать, мизансцену своей будущей смерти, говорит, конечно, в пользу трансперсонального (буддийского) понимания сознания, согласно которому в измененном состоянии личность выбирается из обыденной четырехмерной оболочки, путешествует в прошлое и будущее, в иные времена и страны, а потом возвращается (?) обратно.



Медмагазин с доставкой по Украине предлагает: ортопедическая обувь | ортопедическая обувь для детей | медицинская обувь | ортопедические стельки | силиконовые стельки | купить ортопедические стельки