Обратная связь



«ЛАДОНЬ ВРЕМЕНИ»

Такого любителя задавать каверзные вопросы, как Абу Али Ибн-Сина, или на европейский лад Авиценна, не было среди людей, наверное, со времен Сократа. А началось все с того, что, едва научившись говорить, будущий целитель-мудрец спросил свою мать: «Мама, почему со мной бывало то светло, то темно?» Мать долго не знала, что ответить, пока не вспомнила: когда ей надо было заниматься своими делами на кухне, она накрывала сына тазом, чтобы его не поцарапала кошка.

Согласно другому преданию, раньше тяги к знаниям в Авиценне пробудилась совесть. Однажды, купая сына-младенца в тазу, его мать случайно обронила золотой перстень, а. потом этот перстень вместе с водой вылила в яму. Когда пропажа обнаружилась, то в краже заподозрили служанку, и она была незаслуженно наказана. Сын, научившись говорить, восстановил справедливость. «Мама, извинись перед служанкой!» — сказал он и показал, где надо искать потерянный перстень.

Что здесь правда, а что вымысел, сейчас узнать трудно. Но обе легенды помогают лучше понять направленность духовной жизни великого гуманиста, которую он выразил в стихах «Трактат о любви», впервые опубликованных на русском языке в 1995 году («Домашнее чтение», Москва) в переводе с фарси-дари — родного языка поэта. Ведь в каждой легенде, по выражению Баратынского, есть «обломок старой правды».

Мировую известность Авиценне принесла медицина. Его труд «Канон врачебной науки» стал второй после Библии печатной книгой в Европе и до сих пор служит учебным пособием для многих врачей. Ему же принадлежит и сама идея сделать чашу, обвитую змеей, символом медицины. Чаша олицетворяет жизнь, змея — мудрость.

Абу Али Ибн-Сина родился в 980 году в селении Афшана под Бухарой, а умер в 1056-м, находясь в изгнании. Одни правители приглашали его к себе на службу, даже на должность визиря (первого министра), чтобы проводить реформы, другие угрожали казнью. Но всюду — и на вершинах власти, и во время вынужденных скитаний — он оставался пытливым исследователем-тружеником и защитником жизни. «Я мыслю, и это значит, что я существую!» — эти слова первым сказал Авиценна в своем предсмертном произведении «Ишарат» за шесть веков до Декарта.

Вызовом смерти стала и его последняя любовь, когда он уже знал, что безнадежно болен, и все же потратил почти все оставшиеся у него деньги на выкуп понравившейся ему юной рабыни. Его верный ученик Джузджани, похоронивший своего учителя, горько сетовал по этому поводу в записях, которые дошли до нашего времени. Но если бы на месте Джузджани оказался другой страстный последователь Авиценны — Омар Хайям, умерший, по преданию, во время чтения авиценновской «Книги исцеления души», то он бы наверняка по-другому оценил это безрассудство.

Впрочем, Ибн-Син нажил и немало влиятельных врагов. Уже после смерти его четырежды предавали анафеме. В последний раз это сделали при покойном аятолле Ирана Хомейни. При нем подвергся разрушению мемориальный комплекс, построенный в честь Авиценны в Хамадане в 1954 году последним иранским шахом.

В поэзии Ибн-Сина был основателем нового жанра — философского. Его короткие стихи (рубай, касыды, киты, газели) блещут остроумием и отточенностью мастерства, а труды по этике и философии стали своего рода мостом между античным миром и Ренессансом. Не случайно Данте в своей «Божественной комедии» упоминает имя Авиценны рядом с Платоном и Аристотелем.

В молодости Ибн-Сину поразил факт: Александр Македонский, духовным наставником которого был Аристотель, попросил перед смертью, чтобы во время похорон его рука волочилась по земле ладонью вверх. Великий полководец, завоевавший полмира, хотел тем самым подчеркнуть, что он уходит из этой жизни пустым, будучи не в силах ничего взять с собой в могилу.

Возможно, это подсказало Авиценне метафору «Ладонь Времени», которая постоянно встречается среди других жемчужин мудрости, рассыпанных в его стихах. Он пришел к выводу, что не умирают только благородные дела и мысли. Накопленное человечеством интеллектуальное богатство собирается в некоем Хранилище, которое Вернадский в XX веке назвал Ноосферой. Ее предназначение — улучшать земную жизнь.

«Но неужели мир так и не удостоится чести, чтобы им правили Мудрецы?» — этот вопрос задавал Фараби, которого Ибн-Сина считал своим учителем. Его теперь с особой тревогой задаем и мы.

Трактат о любви

Мудрецу не дозволено много вещей:
Быть завистливым, подлым и лживым,
Он нужду и страдание гонит взашей
И не выскажет боль нечестивым.
И еще мудрецу равнодушно нельзя
Созерцать, что в беде оказались друзья.
Не скупись поделиться богатством —
И сполна насладишься ты братством.

Всем нам смерть уготовила участь одну,
В этом мире мы все — только пешки.
Но уходит мудрец во Вселенскую тьму,
Не боясь ни угроз, ни насмешки.

Перед надменным «мудрецом»
Прикинься лучше ты глупцом.
У «мудрецов» обычай скверный:
Кто не осел, для них — неверный!

Я волос расщепил и все ж на волосок
К разгадке бытия приблизиться не смог.
Я тыщу солнц в душе своей зажег,
Но мир по-прежнему и темен, и
жесток!

Какая мрачная пора!
Не стало места для добра:
Кто благороден, тот убит,
И суд над ним подлец вершит!
Друзья уходят в мир иной,
С собой уносят свет земной.

Не жажди почестей и не ищи богатства,
И с дураком поменьше панибратства!
Лишь дружбой дорожи в любом кругу:
Уйдешь от друга — попадешь к врагу!

Что жизнь? Страдания и вздохи!
Живут счастливо лишь пройдохи!
Все в этом мире быстротечно,
А что уйдет, уйдет навечно!

Когда твой друг с врагом бывает рядом.
И руку жмет ему со льстивым взглядом,
Он хуже мухи, что сидела на гадюке,—
Не пробуй меда, смешанного с ядом!

Все хорошо, друзья, что в меру.
Возьмем вино мы для примеру:
Вина избыток — как отрава,
А в меру выпьешь — так отрада!
Не наливай вина глупцу,
Полезно пить лишь мудрецу!
Вино смывает все печали
И открывает мыслям дали.
Но зря его ты не глуши,
Вино — напиток для души!
Кто много пьет, тот враг себе
И сам вредит своей судьбе.
Кто мало пьет, душой незрел,
Но тот, кто в меру пьян, прозрел!

О, Всемогущий Бог, ты с нами слишком строг!
Зачем грозишь нам карами небесными,
Когда Ты сам создать не смог
Нас более разумными и честными?!

Кто жемчуг с губ ее крадет
И в потайной карман кладет,
Тот непременно пропадет —
Любовь в кармане не найдет!

Я столько дней провел во прахе -
Во гневе, ревности и страхе!
И столько лести допускал —
На ветер жизнь свою пускал!
Я долго тешился насмешкой,
Безумной сатанинской спешкой,
И в покорении сердец
Искал отраду, вот глупец!
О, помоги мне, Боже, снова
Вернуть себя к первоосновам!
Не вся истратилась душа,
Но как же жить мне не греша ?
Никто не даст, увы! на это
Неоспоримого ответа.
Ну, а теперь пришла пора
Собрать, что сеял я вчера.

Если хочешь долго жить,
Надо с зеленью дружить,
А о мясе позабыть
(И влюбляйся, так и быть!).

Там, где сражается твой безудержный гнев,
Затоплен мир кровавыми слезами.
Но помни: есть и море с жемчугами,
В ладони, времени храни его напев.

Господь нам милости дает урок:
Он может грешника безгрешным сделать снова
И осудить безгрешность, как порок,
Когда не терпят мнения иного.

Пока бурлят водовороты страсти,
Тебя повсюду стерегут напасти.
И, чтоб избавить душу от страданья,
Учись, мой друг, искусству воздержанья.
Уйти нам трудно от мирских забот,
Но Вечность постигает только тот,
Кто хоть на шаг сойдет с тропы привычной
И путь проложит от других отличный.
Уединись! В кругу людей твой Разум
Прельщен соблазнами и крепко связан.

Кровь — огонь души и тела.
Их сдружить она сумела,
Но ценою заточенья —
Вечного круговращенъя.
Кровь людская — не водица,
Ей нельзя напрасно литься.
Почему ж основа жизни
Тяготеет к дешевизне?

Душа, испей любовь до дна!
Подобна розе ведь она —
Как лепестки ее, нежна,
Огнем и трепетом полна.
А без любви душа глуха
И нет ни жизни, ни стиха.



Медмагазин с доставкой по Украине предлагает: ортопедическая обувь | ортопедическая обувь для детей | медицинская обувь | ортопедические стельки | силиконовые стельки | купить ортопедические стельки