Обратная связь


РУССКАЯ ЙОГА

Истоки молитвы коренятся в древности, однако по сей день природа ее не понята. В последнее время увлечение восточными вероучениями подарило нам новое понятие — «медитация», от латинского «размышление». В широких кругах произошло отождествление молитвы и медитации. Для подобного факта есть некоторые основания: та и другая предполагают наличие невидимого мира, населенного разумными, благосклонными или недоброжелательными к человеку, существами.

И молитва и медитация соединяют человека с Высшими Силами, с существами иных миров. Тем не менее, если внимательнее присмотреться, то молитва Серафима Саровского, например, качественно отличается от трансцедентальной медитации Махариши Maxeш Йоги или вопрошания-вихара Р. Махарши, или от коанов дзен-буддизма. В ряде тематических словарей феномен молитвы возродится к древним магическим заклинаниям. Вряд ли это оправдано, так как не всякая похожесть дает право на отождествление.

При более тщательном рассмотрении феномена молитвы можно обнаружить такие аспекты, которым прежде не уделялось внимания. Например, не ясен сам по себе процесс творения молитвы: это ведь и субъективное творчество, и определенный навык внутри канона. Интересны и мало изучены проблемы взаимосвязи молитвы и психо-физических процессов в человеке.

Вместе с изменением социальных, политических и идеологических структур в нашем обществе претерпели существенные деформации и структуры личностные. Возрождение традиционной культуры — это и возвращение человека к себе. И тут же возникают «новые» вопросы: кто «я»?, зачем «я»?.. А может быть, личное будущее каждого таится в молитве его сердца?

Мы предлагаем читателю ознакомиться (в сокращенном виде) со статьей В. АХРАМОВИЧА «Школа молитвы», где он излагает свою точку зрения на феномен молитвы. Автор как бы возвращает нас к практическому мистицизму русского православного средневековья, знакомит с созерцательным опытом эзотерического христианства.

Школа молитвы

Люди всегда преклонялись перед духовной тайной человека. Они по-разному старались раскрыть сакральное. Не одним только умом. Откровение является через человеческое сердце, через чистое, умудренное, «умное» сердце. «Сердце — посредник между телом и умом, почему и называют его жизненным, лучезарным и душевным духом... Сердце есть вечный двигатель, наполняющий жизнью все тело», (Агиорит Никодим. О хранении чувств, ума, фантазии и сердца. Константинополь, 1924. С. 134) Однако, чтобы иметь умное сердце, одного желания недостаточно, необходимо «умное делание». Оно так и именуется в православной традиции. «Умное делание» мы находим уже в практике ранних христиан, опыт и наставления которых собраны в православном сборнике «Добротолюбие».

«Итак, брате мой, желаешь ли, чтоб молитва была твоя благоплодна — никогда не ограничивайся в молитве своей одним молитвословием, но молись вместе и умом и сердцем,— умом, разумея и осознавая все молитвословимое,— сердцем, все то чувствуя». (Невидимая брань. М., 1892. С. 189.) Путь к боговедению непременно лежит через молитводелание. О молитве написано много, кажется, нет такого церковного писателя, который не уделил бы молитве несколько благоговейных строк. И тем не менее феномен молитвы по сей день сокрыт в тайне. Есть молитвы обширные, есть краткие, как вздох. Есть покаянные молитвы, есть благодарственные, и безмолвные молитвы есть. Много охранительных молитв. Однако в центре христианского мира навсегда осталась Господня молитва, та, что дал Иисус Христос своим ученикам, ядро вероучения — «Отче наш». Вот что пишет о молитве один из значительнейших подвижников, один из основателей пустынножительства Макарий Египетский:

«Со всяким речением (старанием), с трезвенностью, с терпением, с душевным борением и телесным утруждением надлежит мужаться попечительному о молитве, чтобы не ослабеть в духе, предавшись рассеянности помыслов или многосонливости, или унынию, расслаблению, смущению и занявшись шумными и непристойными речами или обратив мысли на что-либо подобное, удовлетворяясь одним постоянным стоянием и преклонением колен, а уму позволяя блуждать где-либо вдали от совершаемого наружно...

Если смиренномудрие и любовь, простота и благость не будут в нас тесно соединены с молитвою, то сама молитва, лучше же сказать, эта личина молитвы, весьма мало может принести нам пользы». Сведения о жизни и писаниях преподобного Макария Египетского. М., 1880. С. 485—488.)

К какому бы христианскому автору мы ни обратились, у всех найдем то же отношение к молитве, что и у Макария Египетского. Молитва есть некоторым образом ключ к тайне человека. Христианское учение сообщает одновременно сокровенно и откровенно о двойственной природе человека: есть человек внешний и есть внутренний. «Внутренний человек» подавлен внешним. «Внутренний человек» сопричастен Божественному миру. И оживление его делает человека причастным к миру Духа. Внешний и внутренний человек находятся в состоянии антагонизма. Учение о Царстве Небесном внутри нас практическим образом подтверждается практикой созерцательной медитации, или «умного делания». Суть же «умного делания» — в беспристрастном памятований и повторении Иисусовой молитвы: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Молитва не просто пробуждает «внутреннего человека» из латентного состояния, не просто восстанавливает, но обновляет, обогащает его. «Внутренний человек» в молитве становится субъектом созерцания и в экстазе соединяется с объектом созерцания, с Божеством внутри сердца. В этом сосредоточии есть кульминация единения и весь смысл христианского созерцательного мистицизма.

Путь от внешнего человека через молитву к внутреннему и есть путь ко христианскому спасению. Это учение и сложно, и просто.

Блистательный пример этой сокровенной простоты мы находим в литературном памятнике второй половины XIX века, одном из шедевров русской православной культуры, «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу».

С первых же строк возникает образ повествующего человека — простого, но с живым внимательным умом, который бродит по необъятным просторам России, перебиваясь поддержкой, скудной помощью тех, кого Иисус Христос звал к себе,— труждающихся и нуждающихся, «малых сих». Одна забота влекла Странника: в некоем храме на проповеди он услышал от священника, что молитва должна твориться непрестанно. Ему хотелось найти наставника, чтобы уразуметь услышанное, но это оказалось нелегко. Благочестивые собеседники и верили, и не верили в непрестанную молитву. Среди них были и нищие, и помещики, люди и неграмотные, и весьма образованные, но о непрестанной молитве ничего внятного сказать они не могли.

И наконец кто-то направил Странника к тихому старцу, который принял «сие прошение с любовию» (цитируем по парижскому изданию 1973 года):

«Мы вошли в келию, и старец начал говорить следующее: непрестанная внутренняя Иисусова молитва есть беспрерывное, никогда не престающее призывание Божественного имени Иисуса Хориста устами, умом и сердцем, при воображении всегдашнего Его присутствия, и прошение, его помилования, при всех, занятиях, на всяком месте, во всяком времени, даже и во сне. Она выражается в таковых словах: Господи, Иисусе Христе, помилуй мя! И если кто навыкнет сему призыванию, то будет ощущать великое утешение и потребность всегда творить сию молитву так, что уже без молитвы и быть не может, и она сама собою будет в нем изливаться.

Теперь понятно ли тебе, что есть непрестанная молитва? — Очень понятно, отец мой! Бога ради научите меня, как ее достигнуть! — воскликнул я от радости...

Теперь слушай — я буду читать, каким образом научиться непрестанной внутренней молитве,— Старец раскрыл Добротолюбие, отыскал наставление св. Симеона нового Богослова и начал: «сядь безмолвно и уединенно, преклони главу, закрой глаза; потише дыши, воображением смотри внутрь сердца, своди ум, то есть мысль, из головы в сердце. При дышании говори: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя», тихо устами, или одним умом. Старайся отгонять помыслы, имея спокойное терпение, и чаще повторяй сие занятие».

Способ «умного делания», представленный в «Откровенных рассказах», не единственный. Как во всех практических мистических школах, в традиции «умного делания» важнейшим моментом практики является индивидуальный подход к обучению. То, что возможно и полезно для одного человека, вредно и невозможно для другого. Чтобы приступать к «умному деланию», необходима нравственная подготовка, подобная той, что проходят ученики йоги. В православной традиции нравственное состояние человека и фон, на котором происходит формирование личности, еще более важны, поскольку механическое заклинательное повторение молитвы может повлиять на психику отрицательно. Чем проще на первый взгляд методы духовной работы над собой, тем опаснее они. Искатель непрестанной молитвы из «Откровенных рассказов» безусловно был верующим, тем не менее молитва не сразу принялась у него. Хотя молитва у многих церковных писателей называется «самодействующей», то есть независимо от человека она формирует мистическую структуру человека; однако, как свидетельствуют наиболее тонкие последователи, нужна крайняя осторожность в практиковании Иисусовой молитвы.

Сколько тревоги и суеты в каждом из нас! И быть может одна только молитва способна умиротворить и умудрить нас. Глубокая внутренняя тишина нужна человеку, чтобы спасти в себе божественное.

Принято думать, что молитва — это униженная просьба низшего, слабого к высшему, всемогущему о чем-либо. Однако молитва — это не форма просьбы, но обращение милосердия к милосердию, духовной части человека к духовной части вселенского бытия. И безусловно, молитва, как средство обретения целостности личности — с древности и по сей день, — в арсенале всех культур и народов. Молитвенное искусство овладения собой и возвышения к тонким, высоким состояниям оберегает, усиливает и возвышает человека. Повторение определенным образом мистического индуистского АУМ или православного «Слава Тебе, Боже» имеет свою сакральную и одновременно диалектическую ритмику, которая влияет на физико-химическую и психофизиологическую основы человека, видоизменяя их качественно.

Причиной многих патологических отклонений от нормы здорового человека являются негативные воздействия на него. Медики выявляют инфекционно-вирусную основу заболевания, верующие же люди видят здесь бесовское влияние.

Согласно духоведческой традиции, есть мир видимый и есть мир невидимый. Невидимый мир полон неощутимых существ, составленных из тонких тел духов. Среди них есть доброжелательные к людям (ангелы) и недоброжелательные (бесы). Бесам дана власть над людьми, если последние равнодушны к заповедям Ветхого и Нового Завета. Бесы искушают человека и тем ослабляют силы его. Нарушение заповедей делает человека греховным, а грех — причина смерти. Между грехом и смертью — болезни.

Поскольку молитва возвращает человека к Богу, то благодаря молитвенному деланию человек становится недоступным для болезней. Таким образом, в духоведческой традиции можно увидеть энергетическое основание патогенеза (через истощение силы благодати), а можно — сущностное, связанное с существами тонкого невидимого мира. Именно они, а не фиксируемые наукой вирусы и бациллы, согласно духоведческой традиции, вызывают болезни. Во всяком случае «умное делание» противостоит «дурному деланию», отторжению человеком от себя «сил подающих», высших сил.

«В начале было Слово» (Иоанн, 1:1). В основе «умного делания» — Слово, Логос. Если тайна нисходит к секрету, к загадке, то она требует разгадки, но если тайна восходит к таинству, то уместнее молитва. Мольба и требование пребывают в их извечном противостоянии, в принципиальном антагонизме. Требование рождено от ума, от знания прав, молитва же происходит из неизреченной тайны сердечного чувства милосердия. И в молитвенном делании осуществляется связь с миром божественным.

Возвращаясь к «Откровенным рассказам», следует отметить подлинно мистический способ общения между старцем и странником и безыскусную простоту посвящения:

«Месяцев пять проведши уединенно в сем молитвенном занятии и наслаждении помянутыми ощущениями, я так. привык к сердечной молитве, что упражнялся в ней беспрестанно, и, наконец, почувствовал, что молитва уже сама собою, без всякого со стороны моего побуждения производится и изрекается в уме моем и сердце, не токмо в бодрственном состоянии, но даже и во сне действует точно так же, и ни от чего не прерывается,— не перестает ни на малейшую секунду, что бы я ни делал. Душа моя благодарила Господа и сердце истаивало в непрестанном веселии».

Безусловно, не всем людям по вкусу чувства, предлагаемые в «Откровенных рассказах». Однако бесценным является то, что в них живет дивный настоящий русский язык, который тихо вымирает в последнее время. Это по форме, а по сути — опираясь на безыскусный глубокий реализм мистической повседневности, рассказ исподволь прорастает из откровенности к откровению,— тайноприемному откровению неведомого практического Православия.



Медмагазин с доставкой по Украине предлагает: ортопедическая обувь | ортопедическая обувь для детей | медицинская обувь | ортопедические стельки | силиконовые стельки | купить ортопедические стельки