Обратная связь



"БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ И БЛАГОПОЛУЧНЫ..."

А. П. Чехов

...Принимая пациента, врач, естественно, говорит с ним наедине. Поэтому мы очень мало знаем о том, как Чехов-врач вел осмотр, расспрашивал больного и как назначал лечение. Но некоторые сведения об этом можно найти у доктора Архангельского, в больнице которого (в Воскресенске) Чехов-студент проходил практику. "А.П. производил работу не спеша,- вспоминает Архангельский,- иногда в его действиях выражалась как бы неуверенность; но все он делал с вниманием и видимой любовью к делу, особенно с любовью к тому больному, который проходил через его руки. Он всегда терпеливо выслушивал больного, ни при какой усталости не возвышал голоса, хотя бы больной говорил и не относящееся к уяснению болезни. Ясно представляю стройную фигуру А. П., слегка наклонившегося и готовящегося при посредстве стетоскопа выслушать грудь едва переводившего дыхание больного. А. П. как бы замер в полусогнутой позе со стетоскопом в руке: он готовился приставить инструмент к груди больного и выслушать ее; но несчастный страдалец продолжал без умолку говорить и попеременно жаловаться то на боль в груди, то на остановку всех его дел по случаю болезни - на нескошенную полосу и т. п. А. П. остановил свой взор неподвижно на лице больного, как бы стараясь своими ласковыми глазами заглянуть поглубже или, вернее, через них заглянуть своими духовными очами в то именно место, откуда исходили жалобы и стоны больного - в его наболевшую душу, дававшую, по-видимому, серьезные осложнения видимой болезни. Вспоминаю также одну беседу А. П. с больной за соседним столиком в кабинете врача: "Да ты поехала бы к своим - к матери на недельку, на две,- говорил А. П.,- там бы отдохнула, успокоилась бы..." -"Да не пустят... не верят, что больна",-слышался ответ больной. "Ну, на богомолье пошла бы... авось отпустят",- продолжал А. П. Душевное состояние больного всегда привлекало особенное внимание А. П., и наряду с обычными медикаментами он придавал огромное значение воздействию на психику больного со стороны врача и окружающей среды".

Однако, кроме этого уникального свидетельства чеховского врачебного поведения, сохранились и другие свидетельства - письма.

Чехов любил писать письма, как, впрочем, многие литераторы. Но от многих литературных писем чеховские отличаются отсутствием эгоцентризма, интересом к собеседнику, вниманием к нему, которое продиктовано не одной только вежливостью. Эпистолярный стиль Чехова - это одновременно и речь и слушание чужой речи. Возможно, здесь сказывается не только черта его характера, но и профессиональная черта врача.

Разумеется, в письмах Чехова, богатых литературными рекомендациями, советы медицинские не занимают большого места прежде всего потому, что заочно он никого не лечил. Однако когда корреспонденты жаловались ему на свое самочувствие, он не оставлял эти жалобы без внимания. Он старался подбодрить человека, внушить ему мысль, что болезнь его не опасна, что его состояние вообще не есть нечто исключительное, а, напротив, часто встречающееся у других; что болезнь его собственно даже и не есть болезнь, а есть незначительное нарушение здоровья. Чехов шутил с теми, с кем вообще привык шутить; давал объяснения общего характера тем, в ком подозревал недостаток юмора. Пожилой Суворин жалуется ему на головокружения, молоденькая Лика Мизинова - на кашель и слабые легкие, толстяк и чревоугодник Лейкин - на перебои сердца и одышку... Заходит в письмах речь и об отношении больного к врачу (а не только врача к больному), и Чехов напоминает богатому Суворину и его ленивому сыну ("инфанту") о достоинстве врача и о том, какое место по справедливости должен занимать врач в обществе...

Мы предлагаем выдержки из чеховских писем вниманию современного читателя, считая, что сказанное в них не устарело. Меняются условия и обстоятельства жизни людей, ширятся возможности медицины, но сочетание высокой морали и простой житейской мудрости, так свойственное Чехову-врачу, сохраняет его советы полезными и применимыми.

Н. А. Лейкину. 25 февраля 1887 г.

Вчера послал Вам рассказ, а сегодня строчу письмо, хотя и чувствую, что ничего полезного не напишу для Вашего "чревообъядения", которое, судя по Вашим письмам, не поддается массажу... От больших животов я употребляю захарьинское средство, блестящее по результатам, но не всегда доступное силам лечащихся. Средство это заключается в так называемой "молочной диете", при которой страждущий в течение 2-х недель не ест н и ч е г о , а чувство голода утоляет полустаканами молока. Чай и кофе можно, но насчет прочего - беда! Если хотите, Вы у себя на даче можете попробовать это средство... Таннер ничего не ел 40 дней, а Вам придется попоститься только 2 недели. (На 2-й неделе можно есть котлетку). Средство, повторяю, блестящее по результатам. Могущий вместити да вместит. (Таннер - американский врач. Газеты тех лет сообщали о проводимых им опытах по длительному голоданию. - Прим, ред.)

Н. А. Лейкину. 17 апреля 1887 г.

Письмо Ваше получено сегодня. Если Вы оставили массаж, то почему бы заодно уж не бросить Вам валериану с ландышем? Я, хоть убейте решительно не понимаю, для чего Вы принимаете ландыш и валериану. Вреда эти средства не принесут, но и пользы тоже никакой. Для людей мнительных, кстати сказать, средства безвредно-бесполезные, напрасно принимаемые, служат часто источником страха: "принимаю капли уже целый месяц, а они мне не помогают; стало быть, доктор меня не понял..."

Для меня странно соединение валерианы с ландышем; странно, что такие веревочные нервы, как у Вас, ищут успокоения в таких пустячках; странно, что ландыш принимается, когда нет показания на то. По-моему, Вам нужно:

  1. Жить, как Вы хотите, на Тосне, работать на воздухе, но не утомляться. Пить молоко, хорошо питаться и следить, чтобы испражнения на низ производились добросовестно, то есть не менее одного раза в сутки.
  2. Забросить к (...) всю фармацию.
  3. Не обращать внимания на сердцебиения, замирания и проч., памятуя, что от сердцебиений и замираний люди не умирают.
  4. Вовсе не думать или думать пореже о недугах. Ведь стоит только обратить внимание на свое сердце, прислушаться к нему, чтобы пульс стал быстрее на 10 - 15 ударов.
  5. В случае ипохондрии, страха смерти, тоски обращать внимание не столько на сердце, которое у Вас здорово, сколько на желудок и кишки. Наверное, у Вас есть расширение желудка - болезнь, при которой меланхолия - явление постоянное.
  6. В течение 5 - 10 лет вовсе не помышлять о болезнях и не обращать на них серьезного внимания. Придет старость, тогда другое дело...

Таково мое мнение.

А. С. Суворину. 9 марта 1890 г.

Будьте здоровы и благополучны. В Вашу старость я верю так же охотно, как и в четвертое измерение. Во-первых, Вы еще не старик; думаете и работаете Вы за десятерых и способ мышления у Вас далеко не старческий; во-вторых, болезней, кроме мигрени, у Вас никаких нет, и в этом я готов поклясться, а в-третьих, старость плоха только у плохих стариков и тяжела для тяжелых, а Вы хороший и не тяжелый человек. В-четвертых же, разность между молодостью и старостью весьма относительна и условна. А засим позвольте из уважения к Вам броситься в глубокую пропасть и размозжить себе голову.

А. С. Суворину. 29 марта 1890 г.

Переутомление штука условная. Вы пишите, что работали по 20 часов в сутки и не утомлялись. Но ведь можно утомиться и лежа целый день на диване. Вы писали 20 часов, но ведь у Вас в это время было отличное самочувствие, Вас возбуждал успех, задор, чувство таланта. Вы любили дело, иначе бы не писали. А Ваш инфант не спит по ночам не потому, что у него есть публицистический талант или любовь к делу, а только потому, что его отец издает газету. Разница большая. Ему бы следовало быть лекарем, адвокатом, жить на 2 тысячи в год и печатать свои статьи не в "Новом времени" и не в духе "Нового времени". Только ту молодость можно признать здоровою, которая не мирится со старыми порядками и глупо или умно борется с ними - так хочет природа и на этом зиждется прогресс, а Алексей Алексеевич начал с того, что всосался в старые порядки. Когда мы интимничали, он ни разу не выругал Татищева или Буренина, а это дурной знак. Вы в сто раз либеральнее его, а следовало бы наоборот. Он вяло и лениво протестует, скоро понижает голос, скоро соглашается, и в общем получается такое впечатление, как будто он совсем не заинтересован в борьбе, т.е. участвует в петушином бою как зритель, не имея собственного петуха. А своего петуха иметь надо, иначе неинтересно жить. На беду еще он умный человек, а большой ум при малом интересе к жизни подобен большой машине, которая, ничего не производя, требует много топлива и истощает хозяйство.

А. С. Суворину. 11 апреля 1890 г.

Алексей Алексеевич уехал на юг. Виделся я с ним ежедневно, вместе обедал, ужинал, и всякий раз его здоровье производило на меня самое хорошее впечатление. Показывать его Захарьину или другому какому-нибудь светилу я положительно не нашел нужным, ибо нет ничего хуже, как явиться к врачу и не знать, на что жаловаться. Это баловство; приучать себя смолоду к беседам с врачами значит создать себе к старости самое плохое мнение о своем здоровье, что вредно, вреднее насморка. Я хотел показать его лучшему захарьинскому ассистенту, своему Корнееву, прекраснейшему врачу, который взял бы на себя решение вопроса о визите к Захарьину, но Алексей Алексеевич зафордыбачился, а я не нашел нужным протестовать и настаивать. Насчет носа нам не повезло. Беляев принимает только до девяти часов утра, после чего он исчезает из Москвы, а Ваш инфант не пожелал вставать рано. Я взял с него слово, что на обратном пути через Москву он зайдет к Корнееву; Корнеев приятель Беляева и устроит все, что нужно; сей Корнеев приятель и Захарьина. Не забудьте сего и, если понадобится, обращайтесь к нему. Человек он хороший.

Л. С. Мизиновой. 20 июня 1891 г.

Если Вы серьезно больны, то должны серьезно и лечиться. Бросили ли Вы курить? Вам нельзя ни курить, ни пить. Ни табаку, ни вина, ни даже квасу - ни-ни! Остерегаться холодного и сырого воздуха: всегда держать грудь в тепле, хотя бы в кофте толщиною с одеяло. Есть возможно больше; самое лучшее - побольше сливок. Утром, в обед, в вечерний чай и в ужин - сливки и сливки. Пить не залпом, а глоточками - это и здорово, и грациозно. Жареное мясо предпочитать вареному, сухой хлеб мягкому. Овсянка, манная каша и кисели - все это хорошо. Перед едой принимать какую-нибудь горечь: гофмайский эликсир (Elixir visceralis Hofmani) или хинную тинктуру по 15 капель. Если желудок хорош и если купаться нельзя, то принимайте для укрепления своих дамских нервов бромистый калий и мышьяк. Кровать поставьте посреди комнаты. Во время прогулок возвышенные места предпочитайте низменным. Поменьше разговаривайте и, когда беседуете с бабушкой или Левитаном, не кричите. В письмах добрых знакомых не называйте идиотами.

Я кашляю, в глазах у меня мелькает, в голове пусто, но я тем не менее все-таки здоров.

А. С. Суворину. 6 августа 1891 г.

Ваш доктор не так виноват, как Вы думаете. Если он бросался от печени к бронхиту и от бронхита к брюшине, то воображаю его положение. Бывают часто заболевания, в которых не теряет головы только тот, кто не лечит. Ошибка доктора только в том, что он часто бывал у Вас. Это просто жадность.(...)

У Николая был заворот кишок. By компрене?

А. С. Суворину. 18 августа 1891 г.

Говоря о Николае и лечившем его докторе, Вы упираете на то, что "все это делается без любви, без самопожертвования даже относительно своих маленьких удобств". Вы правы, говоря это вообще о людях, но что прикажете делать врачам? Что, если в самом деле, как говорит ваша няня, "кишка лопнула", то что тут поделаешь, даже если захочешь жизнь свою отдать больному? Обыкновенно, когда домашние, родные и прислуга принимают "все меры" и из кожи лезут вон, доктор сидит и глядит дураком, опустив руки, уныло стыдясь за себя и за свою науку и стараясь сохранить наружное спокойствие... У врачей бывают отвратительные дни и часы, не дай бог никому этого. Среди врачей, правда, не редкость невежды и хамы, как и среди писателей, инженеров, вообще людей, но те отвратительные часы и дни, о которых я говорю, бывают только у врачей, и за сие, говоря по совести, многое простить должно.

Н. А. Лейкину. 12 октября 1891 г.

Перебои сердца нехорошая и неприятная штука, но я придаю им серьезное значение только в тех случаях, когда они указывают на упадок сердечной деятельности, например, при тифе, воспалении легких и т. п. А те перебои, которые излечиваются холодной водой и приписываются "центрам",- пустяковое дело. У Вас они бывают от вялости кишечника, которая выражается у людей, по преимуществу имеющих большие животы, с запорами и метеоризмом; последний, подпирая ободочную кишку к диафрагме, и производит перебои. Летом, при режиме, близком к норме, вялость кишок пропадает, с нею проходят и перебои.

А. С. Суворину. 27 октября 1891 г.

Покачивания, пошатывания с потемнением в глазах и даже с потерей сознания на несколько секунд, а также чувства ветра и вихря в голове - явление почти обычное у людей ваших лет, у женщин и у дурно питающейся молодежи. С этим надо мириться и, памятуя о своих летах, быстро не ходить, когда голова работает и когда надета на Вас тяжелая шуба. Меня самого пошатывало, когда я был студентом 2-го курса, и это мучило меня, теперь же у отца бывают головокружения с потерей сознания на 10 -20 секунд, и это меня нисколько не беспокоит. У крестьян-стариков это обыкновенная болезнь, и я лечу ее тем, что велю не пугаться, не менять образа жизни и, буде не лень, пить валериановые капли по десяти 4 раза в день. Последнее при слабом и среднем пульсе. Впрочем, каждый случай приходится индивидуализировать, но во всех случаях не бывает надобности лгать больному, как это случается, когда лечишь рак или чахотку. Вам теперь, пожалуй, месяц или два, пока не привыкните, все будет казаться, что Вы сейчас упадете, и Вы нарочно будете ходить по под забором, чтоб было за что ухватиться, но Вы не позволяйте себе этого, а напротив, когда приходит охота упасть, говорите себе: "Падай, падай..." Не упадете. Народу по улице много ходит, но никто не падает. А главное, не мешайте себе ездить в театр и куда угодно. Когда бываете на выставках, то берите с собой легкий складной стул, похожий на букву X и стоящий 90 коп. Через каждые 2 - 3 картины садитесь и сидите. От долгого разговора, требующего усиленного прилива к легким, а стало быть, отлива от головы, бывает утомление мозга, а посему помалкивайте. Хорошо также, чтоб запоров не было.

А. С. Суворину. 5 февраля 1892 г.

Отец болен; у него сильная боль в спине и онемение пальцев - не всегда впрочем, а припадками, на манер грудной жабы. Он философствует и ест за десятерых, и нет никаких сил убедить его, что лучшее для него лекарство - воздержание. Вообще я в своей практике и в домашней жизни заметил, что когда старикам советуешь поменьше есть, то они принимают это чуть ли не за личное оскорбление. Нападки на вегетарианство и, в частности, буренинские походы на Лескова кажутся мне очень подозрительными в этом смысле. Если бы Вы стали проповедовать рис, то Вас подняли бы на смех. И, я думаю, смеялись бы только обжоры.



Медмагазин с доставкой по Украине предлагает: ортопедическая обувь | ортопедическая обувь для детей | медицинская обувь | ортопедические стельки | силиконовые стельки | купить ортопедические стельки